Идея поехать в Монголию на майские праздники возникла спонтанно. Недорогие билеты до Байкала были в наличии, а купить поезд Улан-Удэ — Улан-Батор оказалось делом несложным…
У монгольских детей в киндер сюрпризе всегда одна и та же игрушка — желток…
Анекдот.
В год Обезьяны (1224) Чингисхан повел свое войско обратно в монгольские степи.
Как старый тигр, сожравший корову, медленно возвращается в густые камыши, свое логовище, волоча отвисшее брюхо, так медленно подвигалось войско Чингисхана, обремененное огромной добычей. Каждый воин имел по несколько вьючных лошадей, верблюдов и быков. Вместе с воинами следовали и стада баранов, и скрипучие двухколесные повозки, нагруженные одеждами, коврами, оружием, медной посудой и прочими награбленными у мусульман вещами. Тут же и на конях, и на верблюдах, и на повозках ехали монгольские и разноплеменные женщины и дети, и длинными, бесконечными вереницами шагали пленные – истощенные, оборванные и босые.В.Ян — Чингисхан
Разгром японских войск на Халхин-Голе имел стратегические последствия. У лидеров Японии был выбор: нападать на Советский Союз или нападать на Соединенные Штаты и Британию. Руководители Японии решили нападать на Соединенные штаты и Британию. Одна из причин такого выбора — урок, который Жуков преподал японским генералам на реке Халхин-Гол.
За разгром японских войск на Халхин-Голе Жуков 29 августа 1939 года был удостоен звания Героя Советского Союза. Ему была вручена медаль «Золотая Звезда» и высшая государственная награда — орден Ленина.
Кстати, «Золотая Звезда» была учреждена 1 августа 1939 года в разгар боев на Халхин-Голе. До этого звание Героя Советского Союза присваивалось, но никаких знаков отличия Герои не имели.В.Суворов — Тень победы
Улан-Удэ — Улан-Батор.
Улан-Батор.
Улан-Батор — Сайншанд.
Сайшанд — Шамбала — Сайншанд.
Сайншанд.
Сайншанд — Хонхор — Налайх — Цонджин-Болдог.
Цонджин — Болдог.
Улан-Удэ — Улан-Батор.
Избавившись от машины в Улан-Удэ, мы отправились на вокзал, где уже двадцать минут как нас ждал проходящий поезд Иркутск — Улан-Батор:
Купе было пустым. По объяснениям проводницы поезд ориентирован на граждан Китая, едущих на Байкал и обратно. А так как сейчас на Байкале не сезон (и не лед, и не вода), то во всем вагоне было человек шесть.
Проводница именовала столицу Монголии исключительно «Батором»: в Баторе, из Батора и т.д.
Ветка трансмонгольской железной дороги неэлектрифицирована, так что потащил наши шесть вагонов тепловоз. Из Улан-Удэ выехали, пересекли Уду и двинулись большим кругом в сторону Селенги. Город Улан-Удэ с датсаном Ринпоче Багша наверху еще долго был виден из окна поезда то и дело вылезая из-за сопок:
Мы неспеша катили вдоль Селенги, пованивая дизелем, что в первом от тепловоза вагоне было довольно ощутимо:
Через пару часов доехали до Гусиноозерска и одноименного, очевидно, 🙂 озера:
Озеро, как и Байкал было во льду:
Проехали Джиду:
В жизни бы не поинтересовался населенным пунктом, но памятник МиГ-17, увиденный из окна поезда…
К закату подползли к границе России:
На пограничную станцию Наушки приехали еще засветло и встали там на полтора часа:
Монгольская граница заняла еще час, после чего мы отправились спать. Утром в окне поезда мы увидели монгольскую степь с юртами:
Улан-Батор начался как-то неспешно — пошли промзоны и жилые кварталы:
Улан-Батор.
На вокзал Улан-Батора мы прибыли в 7 утра:
Трансмонгольскую ЖД строил Советский Союз, о чем свидетельстаует прикрученная на вокзале табличка (а договор, кстати, подписан самим Чойбалсаном):
Ула́н-Ба́тор (монг. Улаанбаатар, Ulaganbagator «красный богатырь») — столица Монголии и крупнейший по численности населения город страны — 1 405 000 человек, выделенный в самостоятельную административную единицу.
Город расположен в долине реки Туул, на высоте 1300—1350 м над уровнем моря. Площадь города — 4704,4 км². Граничит с аймаком Туве (Центральный).
Улан-Батор — политический, коммерческий, культурный и научный центр Монголии, а также важный финансовый центр Центральной Азии. Он является крупным транспортным узлом. Город обслуживается международным аэропортом Чингисхан и двумя аэродромами. Железнодорожный вокзал Улан-Батора является центром регионального и международного железнодорожного сообщения.
Город был заложен в 1639 году и получил название «Урга». Слово «Урга» — русский вариант монгольского Өргөө, означающего «дворец, ставка знатного человека». Сами же монголы называли город Их Хурээ (Хүрээ) — «большой монастырь». Это название появилось в 1778 году, когда главный монастырь окончательно разместился на нынешнем месте, на берегу Толы.
В 1911 году, когда Монголия стала независимым государством, Их Хурээ получил статус столицы, поэтому появилось новое название — Нийслэл Хурээ (Хүрээ) — «столичный монастырь».
Город был основан в 1639 году как буддистский монастырь в государстве Монголия, где правила династия Юань, и назывался Өргөө [ɵrgoː] (с монг. — «дворец, ставка»); отсюда произошло название «Урга», применявшееся в русской и европейской литературе до 1924 года). В 1696 году в районе современного Улан-Батора произошла ключевая битва первой ойрато-маньчжурской войны, получившая название «Битва на Тэрэлже», в которой в десять раз превосходящая цинская армия разгромила западных монголов. Битва предрешила итог первой ойрато-маньчжурской войны, и Урга была взята под контроль империи Цин.
С 1706 года город назывался Их хүрээ (монг. «Великий монастырь»). Начиная с 1778 года он стал резиденцией не только Богдо-гэгэна, но и двух цинских амбаней, после чего стал считаться административным центром Внешней Монголии. В 1835 году в городе был основан крупнейший по сей день буддийский монастырь — Гандантэгченлин.
В 1919 году Урга была оккупирована десятитысячной китайской армией генерала Сюй Шучжэна. В феврале 1921 года город был захвачен Азиатской дивизией Р. Ф. Унгерн-Штернберга. Город был оставлен Унгерном для похода в Бурятию против красных; потерпев ряд поражений, он отвёл дивизию с кяхтинского тракта, оставив на дороге на Ургу лишь небольшой заслон. Город 6 июля 1921 года был занят красными в результате монгольской операции объединённых войск Монгольской Народной Армии (во главе с главнокомандующим Дамдином Сухэ-Батором), войск РСФСР и Дальневосточной Республики.
Во время МНР был спланирован современный Улан-Батор. Центр города расположился на месте разрушенного Восточного Монастыря. 11 июля 1927 года перед бывшей центральной площадью Монастыря открылся народный театр. С 1923—1924 годов площадь стала известна как «площадь Сухэ-Батора» и стала главной площадью нового Улан-Батора.
В 1931 году, в ознаменование десятилетнего юбилея революции, на площади был установлен обелиск в честь Сухэ-Батора, 11 июля 1946 года был открыт новый памятник Сухэ-Батору, который не менял свой вид до сих пор. В 1951 году на месте народного театра, полностью уничтоженного во время пожара двумя годами ранее, был построен Дворец правительства. На следующий год перед дворцом был возведён мавзолей Сухэ-Батора и Чойбалсана. В 1957 году недалеко от Улан-Батора была основана обсерватория Хурэлтогоот.
В 1989—1990 годах, в ходе событий демократической революции в Улан-Баторе и других городах Монголии, происходили массовые многотысячные демонстрации и акции неповиновения, приведшие к отставке Политбюро ЦК МНРП в полном составе и образованию Монгольской Республики.
В 2004—2006 была проведена реконструкция площади Сухэ-Батора; в 2005 году — демонтирован мавзолей Сухэ-Батора; в 2006 году — окончена масштабная реконструкция комплекса Дворца правительства. В 2007 году население Улан-Батора превысило миллион человек — он стал первым городом-миллионером в Монголии.
В июле 2008 года в городе начались массовые беспорядки после заявления Демократической партии о фальсификации итогов прошедших недавно парламентских выборов. Была сожжена штаб-квартира правившей в то время Монгольской народно-революционной партии, погибло 5 человек. В городе было введено чрезвычайное положение. Некоторые СМИ назвали произошедшее «Революцией юрт» и провели аналогии между событиями в Улан-Баторе и цветными революциями.
В 2009 году недалеко от Улан-Батора был открыт горнолыжный курорт «Sky Resort».
В 2012 году было начато строительство нового международного аэропорта Улан-Батора, который рассчитан на 3 миллиона пассажиров в год. Аэропорт был открыт в 2016 году.
К 2013 году был одобрен план строительства метрополитена в городе. 11 июня 2013 года был день открытия строительных работ. Также в 2013 году началось осуществления масштабного плана по строительству шоссе под названием «Туулын хурдны зам» вокруг города. С 8 августа началось строительства первого небоскрёбного квартала Улан-Батора — Hunnu 2222.
В 2014 году было принято решение создать на основе существующей железнодорожной инфраструктуры Трансмонгольской железной дороги, проходящей в черте города, городскую железную дорогу. 6 июня Улан-Баторская городская железная дорога, также известная как Улан-Баторский наземный метрополитен, была запущена. 6 июня 2024 года Улан-Баторская городская железная дорога, также известная как Улан-Баторский наземный метрополитен, была успешно запущена.
Выйдя из вокзала, увидели монумент российско-монгольской дружбы и большую стройку рядом (вообще объемы строительства высотного жилья и бизнес-центров в Улан-Баторе впечатляют):
Потом вышли на центральный проспект — проспект Мира (застроен советскими пятиэтажными домами в массе своей):
Монумент монгольскому торговому союзу:
Монгольский торговый союз в современном контексте — это временное торговое соглашение между Евразийским экономическим союзом (ЕАЭС) и Монголией.
Подписание соглашения состоялось 27 июня 2025 года в Минске. Документ предусматривает либерализацию торговли в отношении 367 товарных субпозиций для каждой стороны. По ним будут обнулены или снижены таможенные пошлины.
Виды Улан-Батора сверху из центра:
Монгол Шуудан (известная в России группа) — монгольская почта:
Центральный универмаг (там, кстати, отличный выбор сувениров и товаров монгольского производства — от кашемира до лука со стрелами и водки):
Монгольская биржа:
Периодически уворачиваясь от самокатчиков (есть электросамокаты и мотороллеры), дошли до площади Сухэ-Батора:
В одно из посещений площади застали что-то вроде выпускного — куча школьников старших классов:
Нулевой километр дорог:
Вид на театр (так и не выяснили, есть ли в нем горловое пение или нет) — здание явносоветской архитектуры:
Уж не знаю, какую красоту наводят в этом центре красоты, но он имеет место быть: 🙂
Из машины торгуют какими-то палеными джинсами по 30000 тугриков (около 800 рублей):
Монгольское МинЦифры / Монкомнадзор (период, когда я пишу это совпал с ограничениями и блокировками интернета в России, чего в Монголии в тот же период не наблюдается):
Какая-то кофейня во дворе:
Разгрузились в гостинице, а потом пошли в музей Чингисхана. Билет туда и разрешение на фотосъемку стоит больших денег Увы, большая часть экспонатов имеет пояснения только на монгольском, хотя залы с периодами истории от империи Хунну до Богдо-гэгэна VIII интересны:
Был немало удивлен вот этим теоретическим изысканием:
Согласно широко распространённому мнению, часть хунну дошла до Европы и, смешавшись по пути с тюркскими, восточно-сарматскими и угорскими племенами, дала начало новому народу, который в Европе известен под названием гунны.
Кто-то в сети отмечал рельефность изображений монгольских женщин (вроде больших глаз у персонажей японских мульфильмов) 🙂 . Судя по горельефу на здании возле музея (цилиндр музея на заднем фоне), так оно и есть.
Серебряное дерево:
Исторический контекст связан с Серебряным деревом Каракорума — механическим фонтаном, который находился во дворце монгольского императора Мункэ-хана в столице Каракоруме (XIII век). Это сооружение было создано пленным французским ювелиром Гийомом Буше.
Описание Серебряного дерева по записям Вильгельма Рубрука:
У корней дерева находились четыре серебряных льва, которые изрыгали белое кобылье молоко.
Внутри полого ствола были проведены четыре трубы, ведущие к позолоченным змеям, обвивающим ствол.
Из одной трубы лилось виноградное вино, из другой — каракосмос (ферментированное кобылье молоко), из третьей — медовуха, из четвёртой — рисовое вино (терцина).
Для каждого напитка у подножия дерева был установлен особый серебряный сосуд.
На вершине дерева находился ангел с трубой.
Когда хан испытывал жажду, слуга сигнализировал скрытому оператору, который дул в трубу. Ангел подносил трубу ко рту, и звук трубы заставлял прислужников в подвале наливать напитки в трубы. Жидкость поступала вверх и вниз в сосуды, откуда виночерпии разливали её по дворцу.
Отдельный зал посвящен Чингисхану, где он сам символически скульптурно изображен на золотом троне:
Сеть пекарен-кофеен «Милая»:
Книжный развал на улице удивил обилием книг на русском (хотя русский язык все уже почти забыли: старшее поколение, кто учился в СССР, еще как-то говорит на нем, а молодежь предпочитает английский или только монгольский с google-переводчиком в телефоне):
В магазинах достаточно много российских продуктов (я бы сказал 40-60%), есть и китайские и даже украинские. Знакомая нам пачка соды с монгольским аналогом рядом:
Потом скатались на вокзал и приорели билеты в Сайншанд и обратно на следующие дни.
Затем отправились перекусить. Монгольская кухня похожа на бурятскую (или наоборот). Традиционные бууузы (пельмени):
Достаточно часто встречается баранина. Готовят ее, не особо церемонясь с бараном и с правилами высокой кухни. Получается жестко, жирно и вонюче (специфично, но можно привыкнуть). Не зная монгольского и ленясь запомнить слово «баранина», я удивительно часто напарывался на это мясо и питался почти только им 🙂 .
Помимо монгольских ресторанов много заведений корейской кухни. Отдельно выделю корейскую сеть магазинов CU, где продают готовую еду (можно разогреть) и чай:
Этим пользуются местные школьники, предоложительно прогуливающие первый урок в школе там (вместо кафе).
Продается монгольская лапша быстрого приготовления, которая, в отличие от наших дошираков требует восьмиминутной варки (продается в мисочках из фольги), для чего в магазинах установлены электрические плитки. Купив такую лапшу в Улан-Удэ, мы с помощью обычного кипятка в поезде приготовить ее не смогли 🙂 .
Шашлык и плов тоже встречается, выглядит как фастфуд:
Неожиданно встретили российскую «Додо-пицца»:
И тоже неожиданно встретили японскую сетевую Yoshinoya, памятную еще с первого посещения Гонконга. Проверил, фасолевый коктейль в меню отсутствует: 🙂
Мозаичное панно про монгольских пионеров:
Универмаг «Улан-Батор»:
Готовясь к поездке, не удосужились выучить «спасибо» по-монгольски («баярлалаа»). Русский вариант местами понимают. Надпись из уборной — «Чистый туалет! Спасибо.»:
Какое-то современное искусство, что-то про семью (или это загадка про ножницы 🙂 ):
В Улан-Баторе мы были несколько дней и в последний день, по возвращении из Цонджин-Болдог, зашли в местную арт-галерею. Что сказать… Интересное место.
Параллельно там проводилась матерная выставка, суть названия которой, как мне потом сказал переводчик (мы вообще, многое переводили постфактум) — «формирование осознанности»:
«Вон оно как!» — сказал я и густо покраснел. 🙂
Мозаика в галерее, напоминающая каакой-то хороший региональный музей:
Выборочные фото предметов выставки и экспозиции галереи я приведу здесь. Постоянная экспозиция перемежается с продаваемыми предметами современного икусства (типа как пройтись около ЦДХ). Что-то по тематике человеческого тела:
Центр города (Батор, 1951 год):
Монголы после работы:
Собранный каркас юрты снаружи:
Собранный каркас юрты внутри:
Ряд экспонатов помимо картин также продавался и впечатленный ночевкой в монгольской юрте накануне я приобрел этот реалистичный макет печки (тяжелый, как кирпич, между прочим — буду показывать в московском филиале Монголии за отдельные деньги 🙂 ):
Шахматы с необычными фигурками:
Этого парня там тоже знают, хотя памятников ему могли бы и побольше поставить:
Что-то про освоение целины (кстати, не без «УАЗ»):
Утро в Улан-Баторе:
Доярки:
Пара революционных картин с Чойбалсаном (вроде матрешек со Сталиным у нас на Вернисаже):
Кстати, о матрешках. Встретил на улице вот такой натурпродукт:
Смотрители галереи явно задолбались за этой галереей смотреть, поэтому в какой-то момент решили сыграть шахматы, являющиеся одним из экспонатов: 🙂
Экспонат, я думаю, продавался, так что было бы забавно купить его в середине партии.
Ночь в Гоби:
Кто-то из монгольских художников явно путешествовал по России. Предположу, что это Спасск (Пензенской области?):
А вот это Кинешма:
Единственный памятник молодому Ульянову, который я видел на территории Монголии:
Памятник Чойбалсану:
Хорлогийн Чойбалсан (монг. Хорлоогийн Чойбалсан?, ᠬᠣᠷᠯᠤᠠ ᠶ᠋ᠢᠨ ᠴᠣᠢᠢᠪᠠᠯᠰᠠᠩ?; 8 февраля 1895 — 26 января 1952, Москва) — монгольский революционер, государственный и политический деятель, лидер Монголии с 1930-х годов до своей смерти. Маршал МНР (1936).
Чойбалсан родился в хошуне Ачиту-вана Сэцэн-ханского аймака во Внешней Монголии у аратки Хорло третьим из сыновей. Отец доподлинно неизвестен, однако считается, что им был некий даур Жамц. В 13 лет был отдан родственниками матери в буддийский монастырь хошуна Сан-бэйсэ, где и получил религиозное имя «Чойбалсан» («чой» — дхарма, «балсан» — величие). Отчасти в качестве сокращения от этого имени, отчасти из-за характера получил прозвище Чоно (волк). По монгольским представлениям волк — олицетворение ловкости, выносливости, энергии и ума. Он бросил монастырь и, приехав домой на лето 1910 года, вместе со своим товарищем Гэндэн-Яринпилом бежал в Ургу, где устроился чернорабочим. С 17 лет поступил в школу русской и монгольской письменности, основанную после национальной революции новообразованным МИДом Монголии. Затем, в период 1914—1917 годов, вместе с ещё 8 юношами-монголами, обучался в Иркутском учительском институте, где выучил и немецкий язык.
В 1919 году вступил в революционный кружок Бодо, объединение которого в 1920 году с аналогичным кружком Сухэ-Батора положило начало Монгольской народно-революционной партии (МНРП).
С 1920-х годов занимал руководящие должности в революционном движении.
После победы Монгольской народной революции 1921 года — в военных и политических структурах Монголии занимал важнейшие посты.
В 1924—1929 главнокомандующий Монгольской народно-революционной армии. В 1929—1930 Председатель Президиума Государственного Малого Хурала. В 1930 министр иностранных дел. В 1931—1935 министр животноводства и земледелия.
В 1935—1939 первый заместитель премьер-министра, одновременно в 1936—1939 министр внутренних дел и в 1937—1952 снова главнокомандующий Монгольской народно-революционной армии. с 1939 по 1952 глава правительства (Председатель Народного Совета министров и Председатель Совета министров).
Чойбалсан был последовательным сторонником И. В. Сталина и членом ВКП(б). Воспользовавшись тем, что глава Монголии Пэлжидийн Гэндэн утратил доверие Сталина (в частности, из-за того, что отказался провести массовые репрессии против буддийских монахов и форсировать введение централизованной экономики), в 1936 году Чойбалсан содействовал его отстранению от власти, вскоре после этого Гэндэн был арестован и отправлен в СССР, где в 1937 году был расстрелян.
Чойбалсан, бывший в 1935—1939 годах первым заместителем премьер-министра, до 1939 года формально не занимал высшей должности в правительстве, однако фактически уже в 1936 году стал диктатором и провёл массовые репрессии, уничтожив не только своих противников в партии, но также большое число бывших аристократов, монахов, бурят и прочих. В результате репрессий в 1937 году погибло 35—40 тысяч человек, то есть несколько процентов населения страны.
Чойбалсан возглавлял монгольскую армию в 1939 и 1945 годах в совместных с РККА операциях на Халхин-Голе и в советско-японской войне. Оказывал поддержку мусульманскому сепаратистскому движению в Синьцзяне.
Умер от рака почки 26 января 1952 года в возрасте 56 лет в Москве.
Юбилей саммита Европа-Азия:
Какой-то местный Цой:
Перевод из Википедии показал:
Эрин Сосорбарам Цогцайхан (родилась 20 февраля 1960 года в Улан-Баторе , умерла в 2004 году) — журналистка и политик, прославившаяся сочинением и исполнением песни «Песня колокола» во время процесса демократизации в Монголии в 1990 году.
Заехали в монастырь Гандантэгченлин (после дацана в Улан-Удэ показался неинтересным, да и до храмов Китая и Японии не дотягивает):
Статуя Будды:
Какие-то божества буддистов (так и не научился их различать):
Возле монастыря (а это в центре) есть остатки каких-то трущоб:
На одной из площадей попали на рынок саженцев (в основном, хвойные) — видимо, начинается дачный сезон:
Зашли в местный музей Занабазар (уныло и подписи все на монгольском):
Что-то вроде социальной рекламы с лозунгом типа «поддержите молодежь!» (не уверен, что верно перевел):
Что-то философское:
На улице (недалеко от улицы меняльных лавок, где целесообразно менять рубли по нормальному курсу):
Еще какой-то местный Цой:
The Beatles:
Трудности перевода — «давайте с любовью позаботимся о городской ферме»:
И все те же трудности — «давайте смело владеть нашей квартирой!»:
Библиотека ветра(?) и памятник… кому-то:
Пробки в Улан-Баторе приличные. На некоторых крупных перекрестках стоят постаменты для регулировщиков, которые в часы пик свистят, машут руками и пытаются организовать движение (по-моему, это бессмысленно, но они это делают):
Памятник Марко Поло (путешествовал в том числе в Монголию, ко двору хана Хубилая):
Небоскребы:
Странный памятник с черепахой у Дворца Независимости:
Памятник Дашдоржийну Нацагдоржу (монгольский писатель):
Это я перевести не смог:
Это памятник академику Базарыну Ширендыбу:
Какая-то «бизнес-школа»:
В один из дней отправились на юг в сторону площади Зайсан, посмотреть на советско-монгольский мемориал:
Мост через железную дорогу (вдалеке виден флагшток в единственном замеченом в Улан-Баторе парке):
Какой-то местный ручей:
Памятник каравану:
По дороге зашли во дворец Богд-хана (Нгава́нг Лобса́нг Чо́кьи Ньи́ма Тензи́н Вангчу́г):
Дворец маленький, но симпатичный. Впечатлила шапочка для местного слона (фото не сохранилось):
Река Туул (впадает в Орхон, а тот впадает в Селенгу и дальше все это течет в Байкал, т.е. теоретически можно дойти от Улан-Батора до Северного Ледовитого океана, если не брать в расче тпороги, водопады, ГЭС и т.д.):
Возле холма Зайсан обнаружили квартал новостроек (по виду и надписям — корейский) со статуей Будды, возведенной на корейские средства (табличка на статуе):
Мемориал Зайсан (в честь советско-монгольской победы на Халкин-Голе, поддержавшей независимость Монголии):
Таблички на холме говорят следующее:
Авторы монумента: Т. Мишиг, Н. Уртнасан, Д. Улзиихишиг, инженер-конструктор С.Я. Кузнецов, И. Бадай, скульпторы Ц. Доржсурен, Т. Зулзага, художники: Ю. Урджне и Б. Дорджханд под руководством А. Хишигта.
Описание: Этот комплекс включает в себя большую статую советского воина, 300-метровую лестницу и вечный огонь, который символизирует нерушимое братство монгольского и советского народа. Комплекс памятников начинаетсяс просторного поля, начинающегося у подножья Зайсан-Толгой, серпа и молота, являющихся символами дружбы народов Монгольской Народной республики и СССРу подножия горы Зайсан, где рядом находится монумент с серпом и молотом — символами дружбы между МНР и СССР. На стене рядом выгравирована надпись в честь советских солдат.
Чтобы добраться до памятника, была построена 300-метровая лестница с 612 ступенями. На центральной площадке монумента на Зайсан-Толгой находится вечный огонь, символизирующий жизнь и независимость.
Сам монумент выполнен в виде 27-метровой статуи солдата Красной Армии, держащего в правой руке знамя победы, а в левой — пулемет, олицетворяющий идею о том, что советские и монгольские солдаты бок о бок защищали независимость Монголии.
Рядом со статуей солдата находится надпись, написанная благодарным монгольским народом в честь советских солдат. Во время строительства к монументу специально свозилась земля с разных мест Монголии. Образцы почвы были привезены из важных мест, включая Алтанбулаг (место рождения Народной революции), озеро Толбо, а также реку Халхин-Гол, где братские страны сражались с внешними врагами.
В сети описание немного скорректировали: ведь просторного поля у подножья холма уже не осталось, все застроили ТРЦ и жилые кварталы (особенности развития цивилизации):
Бюст Иссы Плиева:
Сам мемориал:
Виды Улан-Батора с холма Зайсан:
В пригородах отчетливо видны юрты:
Виды на другие стороны холма (не со стороны подъема):
Копия того же фонтана «Серебрянное дерево», что мы видели в музее Чингисхана у подножия холма Зайсан:
Неожиданный памятник Шопену:
Олимпийский комитет Монголии:
Задумался о том, что не слышал ничего об успехах монгольской сборной по плаванию (в том числе на Олимпиаде). В преддверии весенней плавательной ультры поездка в Монголию немного выбивала из тренировочной колеи. Практически единственный отель с бассейном стоил космических денег, но по факту оказалось, что бассейн в нем не работает.
Возвращаясь в Улан-Батор из Цонджин-Болдога остановились на минутку, сфотографировать памятник и музей Г.К. Жукова (в этот день он не работал, как и соседний музей Н.К.Рериха)
Дворец монгольской борьбы (бүхэ барилдаан):
Государственный департамент по вопросам имущественной политики и регулирования (если верить переводу):
Перед отъездом еще раз зашли на площадь Сухэ-Батор:
Далее отправились в ЦУМ, чтобы закупиться перед отъездом. Проходили местную пожарку:
Улица с турецкими магазинами:
Около монгольско-турецкой школы и бюста Ататюрка в том же районе:
Новый аэропорт Чингисхан (название перенесено в новый, старый переименован в Буянт-Ухаа удивил наличием рейса United (как оказалось, это Улан-Батор — Нарита — Хьюстон):
Впервые получилось вызвать такси через монгольский Uber. В аэропорт по пробкам ехали более часа. Новый аэропорт расположен достаточно далеко от города:
Монгольский пограничный столб (чертовски похож на союзный):
Из Улан-Батора мы улетали в Иркутск.
Улан-Батор — Сайншанд.
На второй день пребывания в Улан-Баторе, мы ночным поездом отправились на юг Монголии, в пустыню Гоби, в Сайншанд. Поезд Улан-Батор — Сайншанд:
0й вагон (по факту — 10й):
Ворошиловградский (Луганский) советский паровоз на вокзале Улан-Батора:
Расписание монгольских железных дорог (кажется, все расписание на одном листе):
Стандартные купе с легким налетом ретро (вагоны 90х), с проводницами в помятой синей форме:
Купе мы делили с какой-то толпой соотечественников, которые ехали в сторону Сайншанда на какой-то духно-очистительно-детоксно-просветлительный ретрит-ретвит-рехаб ради каких-то обрядов (ну, каждый сходит с ума по-своему). С собой они для каких-то подношений додумались купить торт, который и ехал с нами на верхней полке.
Черт, просить что-нибудь у Вселенной за торт мне в голову не приходило! Словом, с нами ехали предприимчивые заклинатели. 🙂
Мою шутку типа «мы — надежные люди, нас можно оставлять вместе с тортом» они не оценили. Возможно, их сознание было замутнено предстоящим просветлением. Как человек приземленный, шутку повторять не стал, быстро забыл об этом и скоро заснул. Соседи же (с их слов) спали плохо, ворочались, видимо, опасались за то, что наши с тортом судьбы пересекутся в более тесном взаимодействии. 🙂
Утро застало нас в южных степях (считаются частью Гоби):
Типовой полустанок на одной из немногочисленных остановок поезда в Монголии выглядит так:
Параллельно железной дороге идет автодорога, на которой удалось запечатлеть арку въезда в сомон (аналог района, как я понимаю) аймака (область) Дорноговь (ранее Восточная Гоби) Сайншанд:
Подъезжаем к Сайншанду:
Фигура динозавра:
В этих краях нашли немалое количество останков динозавров, но мы в этот раз не слишком интересовались подобными находками и кости древних смотреть не планировали. По слухам археологической экспедицией в Гоби (1946 год) руководил известный советский фантаст Иван Ефремов.
Местное депо:
Сайшанд — Шамбала — Сайншанд.
Был план взять машину с водителем на вокзале, покататься по окрестностям в местный монастырь и сопутствующие достопримечательности. На вокзале нас попытались взять в оборот какие-то местные, но из-за языкового барьера мы долго торговались, а когда неожиданно рядом случился таксист, неплохо говорящий по-русски, мы быстро согласовали цену и переметнулись к нему. К нам присоединилась японка Маюми, приехавшая в одном с нами поезде. С ней мы разделили расходы на машину.
Стартанули:
Весь круг основных окрестных достопримечательностей составляет около 120км. Пейзажи вполне пустынные (это в пустыне-то Гоби), хотя и без явных песчаных дюн, которых мы недавно вдоволь насмотрелись (но по которым, увы, не налазились) в Западной Сахаре:
Скот на трассе — дело обычное:
Пустота до горизонта:
Какой-то проведенный местный фестиваль (не нашел информации, о чем это):
Сперва мы отправились в Шамбалу (хотя мне больше нравится Shangri-La, с которой я эту эзотерическую ведическую трансцендентально-электрическую фигню (это ж не обидно, что я сказал «фигню», да? 🙂 ) предпочитаю путать (и кажется, где-то есть такое казино, а в Улан-Баторе — как минимум, отель Shangri-La):
Некоторые мистике предпочитают физику, но за возможность посетить окраину Гоби мы ухватились ради расширения кругозора и так нас туда и занесло. Насчет того, куда именно занесло:
Ша́мбала или Шамбхала — мифическая страна в Тибете или иных окрестных регионах Азии, которая упоминается в нескольких древних текстах индуизма и буддизма (Ваджраяна), в том числе в «Калачакра-тантре».
Концепция Шамбалы первоначально была частью классического индуизма и связывалась в Махабхарате с местом рождения Калки, будущей аватары Вишну. Впоследствии концепция была привнесена и переосмыслена в Махаяне (точнее — Ваджраяне).
Самбхала — мифическая деревня (селение), упоминание о которой впервые появляется в «Махабхарате», древнеиндийском эпическом сказании, книге третьей Араньякапарве (Лесная книга) в главе 188 (188:90—91) «Сказания о беседах Маркандеи»:
Впоследствии Самбхала уже Шамбала, и не просто селение, а уже чудесная страна, которой правит король Сучандра. Место нахождения Шамбалы перенесено из ведической брахманической Индии в области, где не существует варново-кастовой системы деления, с которой, как известно, буддийскому учению не по пути, то есть в Тибет. Возможно, это поселение расположено в Семиречье ведийском, области исторически и традиционно связанной с появлением и распространением брахманизма.
Шангри-Ла (англ. Shangri-La) — вымышленная страна, описанная в 1933 году в романе писателя-фантаста Джеймса Хилтона (англ. James Hilton) (1900—1954) «Потерянный горизонт» («Lost Нorizon»), в котором Шангри-Ла была представлена как очаровательное, гармоничное, и в то же время наполненное мистикой место в горах Куньлунь (западная часть Гималаев).
По мнению некоторых исследователей, Шангри-Ла Хилтона является литературной аллегорией мифической страны Шамбалы. Название «Шангри-Ла», скорее всего, происходит от тибетского ཞང་, «Шанг» (район У-Цанга к северу от Ташилунпо) + རི, «ри» (гора) + ལ, «ла» (горный перевал) = перевал горы Шанг.
В общем, пагода-беседка с глазами и набор мини-пагод в badlands не так давно объявили энергетическим центром и стали продавать туда билеты (вход платный, но это не разорительно дорого). Кажется, этот самый центр запустился году в 2007, когда иные попытки монетизировать пустынный пейзаж потерпели неудачу. И народ повалил: это ж не Мордор, а вполне доступное место. На такси можно приехать прямо ко входу в Шамбалу. Ну а дальше — по ситуации, смотря с чем ваш торт!
Впору, пожалуй, искать и другие входы в Шамбалу — дело-то доходное. Да и чего не отдашь, чтобы сгонять в гости к Сучандре: 🙂
Вообще, эта идея с Шамбалой чуть более древняя. Просто по-настоящему раскручивать ее начали недавно. Были робкие попытки в начале 20го века, но в 21м это начало набирать обороты. Все это связано с местным парнем, основавшим соседний монастырь Хамарын Хийд:
В девятнадцатом веке жил монгольский монах, который был последователем секты красношапочников и звали его Данзанравджа. Родился он в бедной семье, и после смерти матери, отец отдал сына в близлежащий монастырь в тысяча восемьсот девятом году. В монастыре мальчик проявил свои недюжие способности в разных сферах деятельности, и это выделяло его среди ровесников, он явно опережал всех в развитии, за что через несколько лет был признан перерожденцем. Так, если коротко, началась история монгольского святого, а также известного деятеля культуры и религии. С его именем связано множество легенд, согласно которым он был чудотворцем, предсказателем, мог перемещаться во времени и пространстве. Из уст в уста передаются сказания о его полетах (без самолета) в Тибет для сбора лечебных трав. К его заслугам в культуре относятся: основание первого в Монголии театра, им лично было написано множество стихов, поэм, поставлены первые собственно сочиненные спектакли. Кроме этого Данзаравджаа был основателем нескольких монастырей, самым известным из которых является Хамрын Хийд (Khamaryn Khiid). Святой сделал множество предсказаний, в одном из которых он указал где на самом деле находится мифическая страна Шамбала!
Инвестиций в строительство достопримечательности минимум, а все возрастающее значение (это несмотря на научно-технический прогресс, атомную энергию и нейросети) дает упругий рост 🙂 :
Народ общается с космосом:
Ступы на сопках, как знаки триангуляции:
Вот в этом месте рекомендуется спеть какую-то песню (местный вариант «По дороге с облаками»). Для тех, кто текста не знает есть напоминалка (на монгольском):
Можно загадать желание, можно оставить свои грехи в местной кучке камней, именуемой «желудком джинна».
Китайская группа, кстати, пела песню вполне мелодично:
Отмечу, на всякий случай, что вышеизложенное — квинтэссенция навеваемого местом восприятия, исторической подоплеки и осадка от группы наших просветляющихся попутчиков, произведших на нас неизгладимое впечатление младших тарологов, направляющихся на пикник в незнакомый им темный лес. И я ни в коей мере не смеюсь над чужими верованиями, историческим наследием и подходами к формированию доступности энергетических центров у вполне братского нам монгольского народа (они вообще славные ребята!)
Потом водитель очень захотел показать нам окаменевшие деревья и его Toyota Prius (самая распространенная машина в Монголии) для этого съехала с дороги:
Мы немного напряглись насчет исхода незапланированной битвы Prius и гобийского бездорожья, так как мы водителя об этом не просили, но все обошлось. Сошлись на том, что окаменевшие куски дерева — в хозяйстве вещь незаменимая: 🙂
Ящерица, поджимающая хвост наподобие скорпиона:
А вокруг — ничего:
Потом, по моей просьбе заехали потрогать доброе и вечное (на переднем плане, понятное дело, сейф для пожертвований на доброе и вечное):
С этими символами женской груди связана легенда, что если вокруг них походить и облить их молоком, то родится куча детей. Молоком от этого демографического чуда пахнет очень сильно (паломники поливают ежедневно):
Тут же продают сувенирку:
Потом отправились лазить по каменным пещерам, где основатель местного монастыря с труднопроизносимым именем Дулдуйтын Данзанрав (тот самый парень, цитату о котором я приводил выше) как-то молился:
И доехали до пресловутого монастыря Хамарын Хийд:
Внутри ступы (к сожалению, не знаю монгольский и нюансов этого раскидывания костяшек на столе я не понял):
Потом мы поехали к горе Баянзурх. Говорят, что она исполняет желания, при этом налицо приятная дискриминация: женщинам можно подниматься только до половины пути на вершину, а у мужчин — вид сверху на окрестности получше. Дорога к горе также пустынна:
По дороге переезжаем трансмонгольскую железную дорогу и видим переезд со знаком «ЗОГС!»:
Чтобы не было искушения кататься на авто по рельсам, стоят шипы:
Подъем:
Виды сверху интересные:
Желания я не загадывал, у горы ничего не просил. Придется справляться своими силами:
На обратном пути останавливаемся у сваренной малой формы скорпиона (что-то вроде символа местного региона):
Советский автопром едет навстречу:
По пустыне идет поезд (с российским составом и тепловозом):
Сайншанд на горизонте:
А мы остановились пофотографировать местных мохнатых двугорбых верблюдов (бактрианов):
Сайшанд.
Нас высадили в центре Сайншанда и мы решили отправиться погулять. Точнее, сперва мы зашли в местный краеведческий музей (там два здания и я так и не понял, один это музей или два).
В Музее никого не было, кроме пары посетителей, так что билеты нам покупать не пришлось. Экспозиция небольшая — больше про железную дорогу и партию. Пробежали мы ее достаточно быстро:
Схема города и какой-то макет со скорпионом (все подписи только на монгольском):
Быт монгольской интеллигенции:
Потом мы отправились обедать в кафе, выбранное чутьем Маюми. А чутье Маюми ее подвело. Ну как-то пообедали. Конечно, с бараниной и пельменями. Потом пошли гулять.
В Сайншанде, в отличие от холодного Улан-Батора было жарко (около 28 градусов). Немногочисленные деревьюя зеленели редкими листьями (в Улан-Баторе были только почки, без намека на раскрывание). Ветер гнал пыльную поземку по улицам.
На глаза попался памяник тому самому основателю монастыря (его еще называли Равджа):
Местная администрация:
Мэрия(?):
Какое-то отделение монгольской народной партии:
На центральной площади:
А вот это — неожиданный местный театр и, кажется, его основание тоже связано с именем Равджи:
Основание монгольского театра
Наиболее талантливых приглашали в театральные труппы, ставившую «Лунную кукушку» и другие пьесы Равджи, в качестве актёров, певцов, костюмеров и декораторов, а также учителями в саму школу. Пьесы представляли собой сочетание песен, танца и рассказа в комедийном и мелодраматическом жанрах, которые Равджа ставил, основываясь на хореографии церемонии цам и иностранной драматургии; с ними порядка 300 артистов за гонорары гастролировало по Гоби. Первую свою пьесу Равджа поставил у себя на родине, в монастыре Тулгат Гоби-Мергеновского хошуна. Пьесы ставились нелегально, так как театр во Внешней Монголии был маньчжурами запрещён; полное же представление «Лунной кукушки» занимало месяц.
Гунгаа Намджилваанчиг — легендарный монгольский борец из этих краев:
«Гэр ахуй» — домоводство, в переводе с монгольского. Предположу, что это хозяйственный магазин:
Местные часы и что-то палеонтологическое:
Маюми отделилась от нас в момент наших тщетных попыток найти работающую почту. Мы зашли в супермаркет, а потом стали продвигаться в сторону вокзала:
Городские виды:
Центр города находится в низине, а чтобы попасть на вокзал, необходимо перевалить через холм, на котором памятник, посвященный войне Монголии с Японией (самоходка и минометчик):
Вид на центр сверху:
Минометчик (что интересно, у него на плече и на спине настоящий миномет):
Дальше к вокзалу:
Еще что-то музыкальное:
Слово «Цэцэрлэг» означает «сад» и это, очевидно, детский сад. У меня многие монгольские слова, включая это, ассоциируются с «Многоруким богом Далайна» С.Логинова:
Помимо игры, инструментом, с помощью которого создавался роман, стал двухтомный монгольско-русский словарь. Первоначально Логинов хотел для сочинения личных имён и тех или иных понятий своего мира использовать чукотский язык, однако словаря этого языка он не достал. Зато у него под рукой оказался монгольско-русский словарь. Большинство слов, взятых из него, Логинов использовал не в их прямом или даже ассоциативном значении, но ориентируясь на их фонетику и вызываемое их звучанием впечатление: например, в прямом значении было употреблено слово «цэрэг», а в значении, далёком от реального, — слова «Жужикчин», «Ёроол-Гуй».
Вокзал Сайншанда:
Здание 1958 года и явно советской постройки (со слов местных, в городе до 1990 года были советские гарнизоны):
Отечественный тепловоз (памятник):
На платформе стоял одинокий поезд, на котором мы сюда прибыли. По платформе сновали те же помятые проводницы:
Товарняк:
Наш «безголовый» поезд:
На выходе из вокзала встретил Маюми. Оказалось, что она едет в нашем же купе (сложно было убедить ее, что мы ее не преследуем). 🙂
Сайншанд — Хонхор — Налайх — Цонджин-Болдог.
По расписаню тронулись в Улан-Батор:
И вновь не то степь, не то пустыня:
Выезд из района:
Утро вернуло нас в северные степи:
Мы решили не доезжать до Улан-Батора, а вышли в Хонхоре. Путь наш лежал в Цонджин-Болдог, к самой большой конной статуи в мире, посвященной Чингисхану и отсюда добираться до нее было немного ближе:
Станция Хонхор:
Поезд ушел и мы почувствовали себе черезвычайно одинокими, забытыми в монгольской глубинке:
Двинулись к трассе, рассчитывая доехать оттуда до Налайха или поймать машину до Цонджин-Болдога:
В итоге, мы остановили автобус, который отвез нас в центр Налайха. Налайх оказался шахтерским городком:
Раньше возле города размещалась местная авиабаза, но сейчас, сказали местные, никто не летает. Пообедав в CU, мы отказались от распития водки с местными добрыми алкашами и завербовали местную пожилую тетеньку на предмет транспортировки нас к Чингисхану. Торг за машину вышел неудачный: вместо 8 она по приезде захотела 80 тысяч тугриков (красная цена — 20к) и пришлось заплатить ей 40к (я не решился отстаивать правду, махать руками, изображать бедность и биться головой об торпедо — все-таки надо было сохранять моральный облик советского туриста 🙂 ). Ну что ж, бывает.
Чингисхан, как оказалось, открывался в 10 утра:
Цонджин-Болдог.
Мы планировали жить в настоящей монгольской юрте километрах в 4-5 от статуи, так что решили прогуляться пешком по степи. Наш юрточный лагерь назывался Хунну и его местоположение было выложено на холме белыми камешками, так что заблудиться было сложно. Сельская степная глубинка, да еще по соседству с рекой Туул (той самой, что течет в Улан-Баторе), была очень живописной и нагуляли мы по ней за пару дней километров 30. Тут я, наверное, ограничусь фотографиями и отдельно расскажу впечатления от Чингисхана (точнее, его бледной тени в виде статуи повелителя половины мира, за посещение которой требуют тысячи тугриков 🙂 ):
Бесконечная степь и надо смотреть под ноги, ступая по ней. Со временем начинаешь разбираться, наступил ты в верблюжий, конский или ячий продукт 🙂 :
Река Тулум:
Подошли к ней поближе:
И встретили яков:
Вид с горы около нашего лагеря:
Издалека статуя не кажется такой уж большой:
Ресорт, да 🙂
Местная «Сикстинская капелла»:
Пожили в юрте. Ночью холодно, надо вставать, в печку угля подкидывать.
Ощущения интересные, но 1. бьешься головой о косяк, входя через маленькую дверь 2. при умывании утром нос — черный от угля:
Сходили к Чингисхану. Музей в основании статуй небольшой, не очень интересный. Подъем на статую (выход на гриву коня) интересен, но виды с окрестных холмов открываются получше. Да и на статую лучше смотреть со стороны:
Внутри музея (под статуей Чингисхана) сапожок-переросток:
Чингизиды:
У статуи отловили русскоговорящего попутного таксиста и с ним доехали до Улан-Батора:
По дороге домой чуть застряли из-за поломавшегося впереди «ЗИЛ»а:
Вечером, как и писал, улетели в Иркутск и на том Монголия закончилась.
В маршрут по стране не включали озеро Хубсугул и Хархорин ввиду транспортной удаленности (поездов туда нет), но считаю, что впечатлений от страны получили немало.